Если адвокат родственник

Если адвокат родственник

Прокуратура Московской области

Защитник — лицо, осуществляющее в установленном порядке защиту прав и интересов подозреваемых и обвиняемых и оказывающее им юридическую помощь при производстве по уголовному делу.

Согласно ч. 1 ст. 49 Уголовно – процессуального кодекса Российской Федерации (далее -УПК РФ) в качестве защитников допускаются адвокаты. По определению или постановлению суда в качестве защитника могут быть допущены наряду с адвокатом один из близких родственников обвиняемого или иное лицо, о допуске которого ходатайствует обвиняемый. При производстве у мирового судьи указанное лицо допускается и вместо адвоката.

На основании ч. 4 ст. 5 УПК РФ к близким родственникам относятся: супруг, супруга, родители, дети, усыновители, усыновленные, родные братья, сестры, дедушка, бабушка, внуки. Указанные лица могут быть допущены только в стадии судебного производства. Участие в деле иного лица или близкого родственника в качестве защитника в стадии досудебного разбирательства законом не предусмотрено.

Кроме того, если указанные лица в ходе предварительного следствия допрашивались в качестве свидетеля, либо иным способом принимали участие в производстве по уголовному делу, то данное обстоятельство исключает их участие в качестве защитника.

uristinfo.net

§1. Допуск адвоката-защитника в уголовное дело, приглашение, назначение, замена, отказ обвиняемого от защитника. Отвод адвоката. Обязательное участие защитника в уголовном процессе. Процессуальное положение адвоката-защитника по уголовным делам

В уголовном судопроизводстве адвокат участвует, с одной стороны, в качестве защитника подозреваемого, обвиняемого, подсудимого и осужденного (ч. 1, 2 ст. 49 УПК РФ). С другой стороны, в производстве по уголовным делам адвокат также вправе участвовать как представитель потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика и частного обвинителя (ст. 43, 45, 55 УПК РФ).

Цель участия адвоката в производстве по уголовным делам — осуществление защиты, уголовно-процессуального представительства и поддержание частного обвинения по поручению потерпевшего по делам частного обвинения (ч. 1, 2 ст. 20 УПК РФ), а также оказание квалифицированной юридической помощи подзащитному и доверителю. Для этого адвокат обязан использовать весь арсенал предусмотренных законом средств, а также иных не противоречащих праву мер и средств.

Допуск адвоката-защитника в уголовное судопроизводство регламентируют ч. 2 ст. 48 Конституции РФ и ч. 3 ст. 49 УПК РФ. В соответствии с конституционными предписаниями каждый задержанный, заключенный под стражу, обвиняемый в совершении преступления имеет право пользоваться помощью адвоката (защитника) соответственно с момента задержания, заключения под стражу или предъявления обвинения.

Конкретизируя приведенные положения, уголовно-процессуальный закон установил, что защитник в уголовном деле участвует с момента: возбуждения уголовного дела в отношении конкретного лица; фактического задержания лица, подозреваемого в совершении преступления, по основаниям и в порядке, предусмотренным законом (ст. 91, 92 УПК РФ), а также применения к нему меры пресечения до предъявления обвинения, но не более чем на 10 суток со времени задержания или применения меры пресечения в виде заключения под стражу (ст. 100 УПК РФ); объявления лицу, подозреваемому в совершении преступления, постановления о назначении судебно-психиатрической экспертизы; начала осуществления иных мер процессуального принуждения или иных процессуальных действий, затрагивающих права и свободы лица, подозреваемого в совершении преступления; вынесения постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого (п. 1-5 ч. 3 ст. 49 УПК РФ).

Основанием участия адвоката в уголовном судопроизводстве в качестве защитника или представителя является соглашение между адвокатом и клиентом об оказании юридической помощи, изложенное в договоре поручения, который составляется в простой письменной форме (п. 1, 2 ст. 25 Закона об адвокатуре). Кроме того, адвокат обязан участвовать в уголовном деле в качестве защитника по назначению органов дознания, органов предварительного следствия, прокурора и суда, которые обязаны обеспечить его участие по просьбе подозреваемого, обвиняемого, подсудимого (п. 10 ст. 25 Закона об адвокатуре, ч. 2 ст. 50 УПК РФ).

Адвокат допускается к участию в уголовном деле в качестве защитника по предъявлении удостоверения адвоката и ордера (ч. 4 ст. 49 УПК РФ). Один и тот же адвокат не вправе защищать двух подозреваемых, обвиняемых или подсудимых, если интересы одного из них противоречат интересам другого. УПК РФ категорически запрещает адвокату отказываться от принятой на себя защиты подозреваемого, обвиняемого, подсудимого (ч. 7 ст. 49) по каким бы то ни было основаниям, мотивам, соображениям.

Момент допуска адвоката к участию в уголовном деле не тождествен времени принятия им на себя защиты. Этот момент прямо законом не определен, но вне сомнений, что он предшествует допуску адвоката к участию в деле. Если бы адвокат принял на себя защиту названных участников уголовного судопроизводства, то он не был бы допущен к участию в уголовном деле.

Процессуально-правовые аспекты приглашения, назначения, замены, а также отказа от защиты урегулированы ст. 50, 52 УПК РФ. Согласно их предписаниям защитник приглашается подозреваемым, обвиняемым, подсудимым, а по их поручению также и другими лицами. Новый уголовно-процессуальный закон предоставляет подозреваемому, обвиняемому, подсудимому право пригласить нескольких защитников (ч. 1 ст. 50 УПК РФ).

По просьбе подозреваемого, обвиняемого, подсудимого участие в деле адвоката обеспечивают дознаватель, следователь, прокурор и суд. Назначение ими защитника для участия в уголовном деле обязательно для него, а расходы на оплату труда адвоката компенсируются за счет средств федерального бюджета (ч. 5 ст. 50 УПК РФ). Если в течение 24 часов с момента задержания подозреваемого или заключения подозреваемого, обвиняемого под стражу явка защитника, приглашенного ими, невозможна, то дознаватель, следователь или прокурор принимает меры по назначению защитника. Речь идет о замене приглашенного адвоката назначенным. Такая замена адвоката допускается как на досудебном, так и в судебном производстве, а осуществление ее закон допускает только при невозможности явки приглашенного адвоката в течение определенного в законе срока. В каждом из этих случаев на замену приглашенного адвоката требуется согласие подозреваемого, обвиняемого, подсудимого.

При отказе подозреваемого или обвиняемого от назначенного адвоката следственные действия с участием подозреваемого, обвиняемого могут быть произведены без участия защитника, за исключением случаев, когда названные участники судопроизводства являются несовершеннолетними, в силу своих физических или психических недостатков сами не могут осуществлять право на защиту, не владеют языком, на котором ведется судопроизводство и т.д. (п. 2-7 ч. 1 ст. 51 УПК РФ). В случае неявки приглашенного адвоката в течение 5 суток со дня заявления ходатайства о приглашении защитника дознаватель, следователь, прокурор или суд вправе предложить подозреваемому, обвиняемому, подсудимому пригласить другого адвоката, а в случае его отказа принять меры по назначению защитника.

При невозможности для участвующего в уголовном деле адвоката в течение 5 суток принять участие в производстве конкретного следственного действия, а подозреваемый или обвиняемый не приглашает другого защитника и не ходатайствует о назначении его, дознаватель, следователь вправе произвести данное следственное действие без участия защитника, кроме случаев, предусмотренных законом (п. 2-7 ч. 1 ст. 51 УПК РФ). Однако это не лишает подозреваемого, обвиняемого права в дальнейшем пригласить для осуществления защиты другого адвоката либо ходатайствовать о назначении такового.

В комплексе процессуальных прав подозреваемого, обвиняемого, подсудимого имеется и такое, как право отказаться от юридической помощи защитника-адвоката в любой момент производства по уголовному делу (ч. 1 ст. 52 УПК РФ). Процессуальные действия, произведенные без участия адвоката, после допуска защитника к делу повторно не проводятся.

Кроме замены адвоката и отказа от него закон также предусматривает обстоятельства, исключающие участие в уголовном деле адвоката-защитника и адвоката-представителя. Выполнять эти процессуальные роли адвокат не вправе в предусмотренных п. 1-3 ч. 1 ст. 72 УПК РФ случаях. Во-первых, если ранее он участвовал в производстве по данному уголовному делу в качестве судьи, прокурора, следователя, дознавателя, секретаря судебного заседания, свидетеля, эксперта, переводчика, специалиста или понятого. Во-вторых, если он является близким родственником или родственником судьи, прокурора, следователя, дознавателя, секретаря судебного заседания, принимавшего или принимающего участие в производстве по данному делу, или лица, интересы которого противоречат интересам участника уголовного судопроизводства, заключившего с адвокатом соглашение об оказании юридической помощи. В-третьих, если адвокат оказывает либо ранее оказывал юридическую помощь лицу, интересы которого противоречат интересам защищаемого им подозреваемого, обвиняемого, подсудимого или представляемого им потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика.

Наличие хотя бы одного из перечисленных обстоятельств дает право каждому из названных участников уголовного судопроизводства заявить отвод адвокату. Решение об отводе адвоката-представителя в ходе досудебного производства по уголовному делу принимает дознаватель, следователь или прокурор, а в судебном производстве — суд, рассматривающий уголовное дело, или судья, председательствующий в суде с участием присяжных заседателей (ч. 1 ст. 69, ч. 2 ст. 72 УПК РФ).

Демократизм, гуманизм и справедливость современного российского уголовного процесса проявляется в том, что уголовно-процессуальный закон в интересах всемерной охраны, защиты и реализации субъективных процессуальных прав человека и гражданина, причастных к совершенному преступлению или обвиняемых в совершении его, основываясь на возрастных, личностных и иных критериях, закрепляет обязательное участие адвоката в уголовном судопроизводстве.

В частности, участие адвоката-защитника в уголовном процессе обязательно, если: подозреваемый, обвиняемый, подсудимый не отказался от адвоката в установленном законом порядке; подозреваемый, обвиняемый, подсудимый являются несовершеннолетними; названные участники уголовного судопроизводства в силу физических или психических недостатков самостоятельно не могут осуществлять свое право на защиту; подозреваемый, обвиняемый, подсудимый не владеют языком, на котором ведется судопроизводство по уголовному делу; уголовное дело подлежит рассмотрению судом с участием присяжных заседателей; лицо обвиняется в совершении преступления, за которое может быть назначено наказание в виде лишения свободы на срок свыше пятнадцати лет, пожизненное лишение свободы или смертная казнь; в иных случаях, предусмотренных законом (ч. 1 ст. 51 УПК РФ).

Кроме того, в силу ч. 2 ст. 48 Конституции Российской Федерации участие в уголовном деле адвоката обязательно и тогда, когда о назначении его ходатайствуют подозреваемый, обвиняемый, подсудимый. Решая вопрос об обеспечении участия адвоката в уголовном деле, надо иметь в виду, что Основные положения о роли адвокатов, принятые VIII Конгрессом ООН по борьбе с преступностью и предупреждению преступности в августе 1990 г. в г. Нью-Йорке, закрепляют обязанность правительств гарантировать каждому право получить помощь адвоката по его выбору при аресте, задержании и помещении в тюрьму или обвинений в совершении преступления (ст. 5).

Как участник уголовного судопроизводства адвокат-защитник обладает определенным в законе процессуальным положением (статусом). Последнее в теории уголовно-процессуального права и адвокатуры трактуют многозначно: защитник представляет интересы обвиняемого и в то же время является самостоятельным участником уголовного процесса *(85) ; защитник- самостоятельный субъект уголовного судопроизводства, представляет интересы подозреваемого, обвиняемого *(86) ; защитник-самостоятельный субъект уголовного процесса, не зависит от незаконных и необоснованных притязаний подозреваемого и обвиняемого *(87) ; адвокат является представителем обвиняемого, призванным оказывать ему юридическую помощь *(88) ; процессуальное положение адвоката — это совокупность только закрепленных в законе его процессуальных прав и обязанностей *(89) .

Приведенные понятия процессуального положения защитника-адвоката неприемлемы прежде всего потому, что не содержат ответа на концептуальные вопросы о том, что представляет собой данный статус, почему адвокат есть самостоятельный субъект процесса или представитель подзащитного, кто и где закрепляет его положение? Неудивительно, что не только студентам, но и практикам подчас довольно трудно ответить на перечисленные вопросы, ибо и в науке по ним нет четкости и ясности.

Вот почему так важны и необходимы новые подходы в освещении поставленных вопросов на основе нового российского законодательства. В соответствии с ним процессуально-правовое положение (статус) адвоката-защитника — это урегулированные нормами права взаимоотношения на уровне «государство — адвокат», которые охватывают различные слагаемые данного феномена. В частности, его структура включает права, обязанности, гарантии надлежащей реализации прав и обязанностей, процессуальную право-дееспособность, ответственность адвоката.

Именно закон определяет самостоятельность и независимость адвоката при выполнении процессуальной роли защитника, характер и содержание его взаимоотношений как с подзащитным, так и с судом, прокурором, следователем, дознавателем. Рассматривая вопрос о процессуальном положении защитника-адвоката, непременно следует учитывать предписание о том, что адвокат является независимым советником по правовым вопросам (п. 1 ст. 2 Закона об адвокатуре). Естественно, и советником подозреваемого, обвиняемого, подсудимого.

Предоставив адвокату-защитнику статус самостоятельного и независимого советника по юридическим вопросам, уголовно-процессуальный закон наделил его широкими полномочиями на досудебном и судебном производстве. С момента допуска к участию в уголовном деле на досудебном производстве адвокат-защитник вправе: иметь наедине свидания с подозреваемым и обвиняемым; присутствовать при предъявлении обвинения; участвовать в допросе подозреваемого, обвиняемого, а также в иных следственных действиях, производимых с их участием, по их ходатайству или ходатайству самого защитника; знакомиться с протоколом задержания, постановлением о применении меры пресечения, протоколами следственных действий, произведенных с участием его подзащитного, иными документами, представленными подозреваемым, обвиняемым; заявлять ходатайства и отводы; знакомиться по окончании предварительного расследования со всеми материалами дела, выписывать из него любые сведения, снимать копии с материалов уголовного дела; приносить жалобы на действия и бездействие дознавателя, следователя, прокурора, суда (ч. 1 ст. 53 УПК РФ).

Комплекс предоставленных адвокату процессуальных прав примерный, ибо он вправе использовать и иные не запрещенные законом средства и способы защиты подозреваемого и обвиняемого. Участвуя в производстве дознания или предварительного следствия по уголовному делу, адвокат-защитник несет целый ряд процессуальных обязанностей, на него распространяются определенные запреты. Так, защитник обязан являться по вызову дознавателя, следователя, прокурора для участия в производстве по делу, сохранять в тайне содержание бесед с подозреваемым, обвиняемым, использовать все законные средства и способы защиты подозреваемого, дать подписку о неразглашении материалов уголовного дела, содержащих государственную тайну, оказывать квалифицированную юридическую помощь подзащитному и др.

Кроме того, защитнику-адвокату запрещено разглашать данные предварительного расследования, ставшие ему известными в связи с осуществлением защиты, защищать интересы двух подозреваемых или обвиняемых, если интересы одного противоречат интересам другого, отказаться от принятой на себя защиты подозреваемого, обвиняемого, подсудимого (п. 5-7 ст. 49, ч. 2 ст. 53 УПК РФ).

Может ли адвокат защищать родственника?

В уголовно-процессуальном кодексе Украины четко указано, что в качестве защитника подсудимого может выступать адвокат. При этом каких-либо ограничений на его отношения с подзащитным не предусматривается – к работе допускаются адвокаты, состоящие в родственном отношении с обвиняемым. Поэтому ответ на вопрос может ли адвокат защищать родственника положительный.

Но, в законе также указано еще и то, что один из близких родственников обвиняемого также может выступать в качестве его защитника. А поскольку в законе также указано, что подсудимый вправе пригласить нескольких защитников, то суд не может препятствовать тому, чтобы родственник участвовал в судебном процессе. Таким образом, ответ на вопрос, может ли адвокатом быть родственник, положительный, но тут есть несколько отличительных особенностей.

Во-первых, в качестве защитника может выступать только лишь близкий родственник (супруг, ребенок, брат или сестра, родители, либо дедушка и бабушка). Во-вторых, они должны работать вместе с профессиональным адвокатом.

УЧАСТИЕ ЛИЦА, НЕ ИМЕЮЩЕГО СТАТУСА АДВОКАТА, В КАЧЕСТВЕ ЗАЩИТНИКА ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ

Аннотация: в данной статье рассматривается вопрос о круге лиц, имеющих право осуществлять защиту в уголовном процессе. Автором критикуется позиция законодателя и Конституционного Суда РФ по поводу ограничения этого круга только адвокатами. На основе анализа практики и основных международных стандартов в этой области обосновывается вывод о необходимости установления в уголовно-процессуальном законе нормы, допускающей в качестве защитников лиц, не имеющих статуса адвоката.

Уровень демократии в стране во многом определяется тем, в какой мере защита по уголовным делам может противостоять обвинению. Обвинение без полноправной защиты — это произвол, нарушение прав человека, попавшего «под колеса» уголовной юстиции. Правосудие эффективно и справедливо, если применяется известный еще в Древнем Риме принцип «Да будет выслушана и другая сторона» (audiatur et altera pars).

На сегодняшний день участие в качестве защитника лица, не имеющего статуса адвоката, крайне затруднено. Такое положение определяется, прежде всего, позицией Конституционного Суда РФ. В 1997 году предметом рассмотрения названного Суда стала часть четвертая ст. 47 действующего в то время УПК РСФСР.

Изучив нормы Конституции РФ и УПК РСФСР, Конституционный Суд РФ пришел к выводу, что по своему содержанию право на самостоятельный выбор адвоката (защитника) не означает права выбирать в качестве защитника любое лицо по усмотрению подозреваемого или обвиняемого и не предполагает возможности участия в уголовном процессе любого лица в качестве защитника, поскольку участие в качестве защитника в ходе предварительного расследования дела любого лица по выбору подозреваемого или обвиняемого может привести к тому, что защитником окажется лицо, не обладающее необходимыми профессиональными навыками, что несовместимо с задачами правосудия и обязанностью государства гарантировать каждому квалифицированную юридическую помощь. Фактически своим решением Конституционный Суд РФ признал, что выступать защитником по уголовным делам может только адвокат.

Позднее Конституционный Суд РФ подтвердил свою позицию, заявив, что применительно к подозреваемым и обвиняемым Конституция РФ связывает реализацию права на получение квалифицированной юридической помощи именно с помощью адвоката; данный подход нашел свое закрепление в статье 49 УПК РФ, устанавливающей, что в качестве защитников — лиц, осуществляющих защиту прав и интересов подозреваемых и обвиняемых и оказывающих им юридическую помощь при производстве по уголовному делу, допускаются адвокаты.

По поводу возможности участия «иного лица» в качестве защитника на досудебных стадиях в научной литературе нет единого мнения, поскольку статья закона, регулирующая этот аспект, не имеет достаточно ясной формулировки. В ч. 2 ст. 49 УПК РФ записано: «В качестве защитников допускаются адвокаты. По определению или постановлению суда в качестве защитника могут быть допущены наряду с адвокатом один из близких родственников обвиняемого или иное лицо, о допуске которого ходатайствует обвиняемый.

При производстве у мирового судьи указанное лицо допускается и вместо адвоката». Соответственно данная норма комментируется таким образом, что в качестве защитника на предварительном следствии может выступать исключительно адвокат, а допуск «иных лиц» возможен лишь на судебных стадиях. И.Л. Петрухин, считая, что статья закона предполагает допуск «иного лица» лишь на судебных стадиях, выражает мнение, согласно которому «иное лицо» могло бы допускаться к участию в деле по ходатайству обвиняемого и в стадии предварительного расследования.

Некоторые ученые полагают, что «иные лица» могут участвовать в качестве защитника обвиняемого согласно закону и в досудебном производстве, для чего им необходимо получить судебное решение в форме постановления суда. Обвиняемый или другие лица с согласия или по поручению обвиняемого вправе заявить перед судом соответствующее ходатайство. Последняя точка зрения, на наш взгляд, является более обоснованной, поскольку законодатель четкого ограничения допуска «иного лица» только на судебные стадии не установил и толкование в данном случае должно осуществляться согласно общему принципу благоприятствования защите.

Допуск лица, не являющегося адвокатом, к участию в деле хотя и прямо предусмотрен законом (ч. 2 ст. 49 УПК РФ), но ставится в прямую зависимость от участия в деле адвоката. Пленум Верховного Суда РФ в своем Постановлении «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» N 1 от 5 марта 2004 г. разъяснил: поскольку в соответствии с частью 2 статьи 49 УПК РФ один из близких родственников обвиняемого или иное лицо, о допуске которого ходатайствует обвиняемый, могут быть допущены судом в качестве защитника только наряду с адвокатом, принятие отказа от адвоката влечет за собой и прекращение участия в деле этого лица (за исключением производства у мирового судьи).

По этому пути идет и правоприменительная практика. Так, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ отказала в допуске в качестве защитника Шавлина гр-на Марченко, не являющегося адвокатом, в кассационное рассмотрение дела на том основании, что адвокат в качестве защитника осужденного в кассационном рассмотрении дела не участвовал.

Кроме того, формулировка части 2 ст. 49 УПК РФ такова, что не раскрывает критериев допуска иного лица. По мнению А.В. Смирнова, закон не требует, чтобы указанные лица имели официальное юридическое образование, однако суд должен убедиться, что они достаточно разобрались в юридической стороне данного уголовного дела, чтобы хотя бы с помощью адвоката оказывать своему подзащитному реальную юридическую помощь. Допуск таких лиц не обязанность, а право суда.

Между тем решение вопроса о допуске защитника, о котором ходатайствует обвиняемый (подозреваемый), по усмотрению суда, как нам представляется, не совсем верно, поскольку «вполне возможна ситуация, когда суд может своим решением лишить лицо конституционного и конвенциального права на защиту». Представляется, прав А. Козлов, утверждающий, что к числу обстоятельств, в связи с которыми суд может отказать в допуске «иного лица» в качестве защитника, должны относиться лишь такие, которые явно свидетельствуют о невозможности его участия в деле: недееспособность лица, состояние алкогольного опьянения во время явки в суд и т.п.

Таким образом, мнение Пленума Верховного Суда РФ, научные позиции некоторых ученых и правоприменительная практика, основанные на толковании ч. 2 ст. 49 УПК РФ в свете вышеуказанного Постановления Конституционного Суда РФ, идут по пути ограничения права обвиняемого (подозреваемого) на использование им права выбора защитника по своему усмотрению.

Однако следует учесть, что относительно Постановления Конституционного Суда РФ N 2-П от 28 января 1997 г. особое мнение высказали сразу четыре судьи этого Суда, что довольно много, учитывая, что всего в принятии данного решения принимали участие девять судей. Причем аргументы, высказанные ими, представляются нам более убедительными, чем те, которые изложены в самом Постановлении.

Так, судья Конституционного Суда РФ В.И. Олейник отметил, что согласно статье 48 (часть 2) Конституции РФ каждый задержанный, заключенный под стражу, обвиняемый в совершении преступления имеют право пользоваться помощью «адвоката (защитника)», а не просто «адвоката». Такая конституционная формулировка этого права является неслучайной.

Как было подчеркнуто в экспертном заключении Института русского языка им. В.В. Виноградова Российской академии наук, слово «адвокат» гораздо уже по сфере употребления, так как относится только к деятельности профессиональных юристов. Слово «защитник» шире, так как относится к деятельности любого лица, занимающегося защитой или представительством чьих-либо интересов в судопроизводстве. В нашей стране практически до конца 80-х годов правовая помощь обвиняемым в уголовном процессе оказывалась лишь членами коллегий адвокатов, выступавшими в качестве защитников.

В условиях отсутствия в этой сфере правоприменительной деятельности частной юридической практики это привело к укоренению в теории и практике ограничительной трактовки понятия защитника как юриста, являющегося членом добровольного объединения — коллегии адвокатов и получающего допуск к защите интересов и прав граждан лишь на основании ордера юридической консультации.

Однако в настоящее время широкое распространение получило оказание юридической помощи в иных организационно-правовых формах — юридическими кооперативами и фирмами, юристами-лицензиатами. Эти изменения как раз и нашли отражение в статье 48 (часть 2) Конституции РФ, гарантирующей обвиняемому и подозреваемому право на получение помощи не только адвоката, но и любого другого защитника.

Что касается именно конституционного смысла рассматриваемой нормы, то судья Конституционного Суда РФ Э.М. Аметистов отметил, что подлинные намерения авторов ныне действующей Конституции РФ можно уяснить из материалов Конституционного совещания 1993 года, на котором обсуждался ее проект.

В ходе этого Совещания неоднократно предпринимались попытки внести в проект нынешней статьи 48 поправки, имевшие целью ограничить круг лиц, оказывающих юридическую помощь, только членами коллегии адвокатов. Все эти поправки были отклонены в связи с тем, что их принятие, как указывалось на Совещании, привело бы к созданию «закрытых профсоюзов» для адвокатов, лишающих практики тех, кто не вступил в коллегию, и создающих «монопольное право» адвокатов оказывать юридическую помощь.

При этом подчеркивалось, что допуск на стадии предварительного следствия только представителей коллегии адвокатов существенно ущемляет права граждан и что, напротив, представленный проект обсуждаемой статьи (позволявший допускать на этой стадии участие других лиц) отвечает принципу свободного выбора защитника.

Как подчеркнул представитель одного из субъектов РФ, «главное, чтобы у человека при осуществлении его права на защиту был выбор независимого защитника по его убеждению. Не всегда существующие адвокатские структуры независимы от органов власти, и поэтому предоставление альтернативы для человека обратиться в коллегию адвокатов, в Союз юристов или к частному юристу, защитнику — это реализация в полной мере его права на осуществление защиты».

Таким образом, анализ текста ст. 48 Конституции РФ убедительно показывает, что наиболее верное ее толкование дано судьей Конституционного Суда РФ В.О. Лучиным: смысл указания в ч. 2 ст. 48 Конституции РФ на право каждого задержанного, заключенного под стражу и обвиняемого пользоваться помощью адвоката (защитника) состоит не в том, чтобы ограничить обвиняемого в праве обратиться за помощью к другим лицам, а в том, чтобы обязать соответствующие правоприменительные органы обеспечить обвиняемому помощь именно адвоката даже в том случае, когда сам он по тем или иным причинам лишен возможности пригласить выбранного им защитника.

Представляется, что именно такое понимание права на защиту согласуется с международными стандартами, принятыми в этой области. В силу ст. 13 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый, чьи права и свободы нарушены, должен располагать эффективными средствами правовой защиты перед национальными властями. Данное право не раз подтверждалось в иных документах, принятых впоследствии государствами — членами Совета Европы. Так, о необходимости обеспечения каждому эффективных средств правовой защиты говорится в ст. 13 Итогового документа Венской встречи государств — участников СБСЕ (Вена, 15 января 1989 г.).

В 1990 году государства — участники Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, приняв Парижскую хартию для новой Европы, взяли на себя обязательство по обеспечению каждому человеку доступа к эффективным средствам правовой защиты, национальным или международным, против любого нарушения его прав, а в Документе Копенгагенского совещания Конференции по человеческому измерению СБСЕ (Копенгаген, 29 июня 1990 г.) заявили, что эффективные средства правовой защиты включают: право отдельного лица запрашивать и получать адекватную юридическую помощь, право отдельного лица запрашивать и получать помощь от других в защите прав человека и основных свобод и помогать другим в защите прав человека и основных свобод (п. 11.1, 11.2 ст. 11).

Резолюция Комиссии ООН по правам человека «О целостности судебной системы», принятая Комиссией ООН по правам человека на Пятьдесят восьмой сессии 19 апреля 2002 г., настоятельно призывает государства гарантировать, чтобы все лица, дела которых переданы на рассмотрение судов или трибуналов, имели право защищать себя лично или через посредство выбранного ими самими защитника.

Право на эффективную правовую помощь, как следует из Руководящих принципов, касающихся роли юристов, принятых на Восьмом конгрессе ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями в сентябре 1990 г., предполагает возможность обвиняемого обратиться к любому юристу (в том числе к лицам, выполняющим функции юристов) за помощью для отстаивания и защиты своих прав на всех стадиях уголовного разбирательства.
.

В Рекомендации N R (93) 1 «Об эффективном доступе к закону и правосудию для беднейших слоев населения», принятой Комитетом министров Совета Европы 8 января 1993 года, сказано: следует содействовать эффективному доступу беднейших слоев населения к внесудебным методам разрешения конфликтов путем расширения участия неправительственных организаций или добровольных организаций, оказывающих помощь беднейшим слоям населения, в таких квазисудебных формах разрешения конфликтов, как посредничество и примирение (п. «a» ст. 2).

Из названных международных документов, а также из ч. 2 ст. 45 Конституции РФ следует, что каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом, лично, а также через выбранного им самим защитника. С этой целью каждый человек вправе обращаться за юридической помощью как к адвокатам, так и к другим лицам, чья помощь, по его мнению, будет для него эффективной.

В пользу допуска «иных лиц» к участию в функции защиты говорят и такие факты.

Во-первых, в стране мало адвокатов (около 40 тыс. на 146 млн. населения) и много уголовных дел. Есть районы, где адвокатура представлена одним-двумя-тремя адвокатами.

Во-вторых, многие следователи имеют «своих» адвокатов, которых они рекомендуют обвиняемым в случаях защиты по назначению. Ожидать эффективной защиты от таких адвокатов не приходится, хотя клиенты об этом, конечно, не знают.

В-третьих, есть проблема коррумпированности адвокатского корпуса. Имеются многочисленные примеры, когда в деле участвовал адвокат, который не только не оказал квалифицированной помощи, но и фактически «погубил» дело.

Так, по делу Иванова при участии адвоката, получившего гонорар в несколько тысяч долларов, судом был постановлен обвинительный приговор. И только благодаря вступлению в дело защитника от Общероссийского общественного движения «За права человека», т.е. «иного лица», удалось добиться отмены обвинительного приговора и вынесения оправдательного.

Как свидетельствуют эмпирические данные, на практике оказание юридической помощи осуществляется в подавляющем большинстве случаев профессиональными адвокатами. Так, на вопрос «Кем оказывалась Вам юридическая помощь?» ответы были следующие: адвокатом юридической консультации — 43,8%; юристом при профсоюзной организации — 10,4%; знакомым юристом — 33,6%; судьей — 10,2%; прокурором — 7,5%; сотрудником милиции — 10,6%; членом правозащитной организации — 2,6%; иным лицом — 6,5%.

Расширенный перечень лиц, могущих принимать участие в уголовном судопроизводстве в качестве защитников, содержится в Модельном УПК для стран — участников СНГ. Такими лицами могут быть:

1) адвокат;
2) другое лицо, имеющее высшее юридическое образование;
3) иностранный адвокат;
4) гражданин, уполномоченный на то, с согласия подозреваемого или обвиняемого общественным объединением или его руководящим органом;
5) родственник подозреваемого или обвиняемого, получивший на то их согласие (ч. 2 ст. 99).

Поскольку данный акт является рекомендательным для всех государств, входящих в СНГ, полагаем, что его положения должны быть учтены и в российском законодательстве.

Таким образом, решение вопроса о расширении круга лиц, допускаемых к участию в уголовном процессе в качестве защитников, требует немедленного законодательного разрешения. Это будет способствовать как усилению диспозитивных прав обвиняемого (подозреваемого) на выбор защитника по собственному усмотрению, так и повышению эффективности защиты по уголовным делам в целом.

Защитник — близкий родственник

Статья 45 Конституции Российской Федерации провозглашает, что каждый человек вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом. В уголовном процессе в соответствии с п. 1 ст. 16 УПК РФ свое право на защиту подозреваемый и обвиняемый могут осуществлять лично либо с помощью защитника и (или) законного представителя.

Общее понятие «защитник» определено в п. 1 ст. 49 УПК РФ. «Защитник — лицо, осуществляющее в установленном настоящем Кодексе порядке защиту прав и интересов подозреваемых и обвиняемых и оказывающее им юридическую помощь при производстве по уголовному делу».

В повседневной жизни человек, не искушенный в терминологических тонкостях юриспруденции, привык считать понятие «защитник» синонимом понятия «адвокат», бессознательно сужая таким образом круг лиц, которые по закону могут осуществлять защиту гражданина. Закон же по этому поводу гласит (п. 2 ст. 49 УПК РФ):

В качестве защитников допускаются адвокаты (т.е. лица, являющиеся членами коллегий адвокатов). По определению или постановлению суда в качестве защитников могут быть допущены наряду с адвокатом один из близких родственников обвиняемого или иное лицо, о допуске которого ходатайствует обвиняемый. Под «иным лицом» здесь подразумевают лиц, имеющих юридическое образование, но не состоящих в адвокатских сообществах. В то же время законодатель говорит, что у близких родственников имеется возможность на законном основании осуществлять защиту обвиняемого вместе (вместе, а не взамен) с профессиональным адвокатом. Представляется, что сегодня, когда в обществе независимость и беспристрастность российской правоохранительной системы подвергается обоснованным сомнениям, эта норма Закона могла бы реально использоваться и способствовать эффективности защиты. При этом, в отличие от требований, предъявляемых к адвокатам, закон не требует от близкого родственника ни юридического образования, ни каких-либо профессиональных знаний и опыта. Правда, в отличие от адвоката, близкий родственник может быть допущен в качестве защитника только на стадии судебного разбирательства, и для реализации этой возможности, кроме ходатайства обвиняемого, необходимо получить еще согласие суда или судьи. Здесь возникает сразу несколько вопросов. «Может быть допущен», следовательно, может быть и не допущен? Или наоборот получить согласие суда не составляет труда? Какие доводы может привести обвиняемый в своем ходатайстве о допуске близкого родственника? По каким мотивам судья может ему отказать? В юридической литературе практика допуска близких родственников совершенно не освещена. А ведь независимо от того, является ли защитник адвокатом или нет, он обязан оказывать обвиняемому юридическую помощь. Сможет ли это сделать близкий родственник?

Попытка внести некоторую ясность в вопрос о допуске защитников, не являющихся адвокатами, была предпринята Конституционным Судом Российской Федерации. В Постановлении от 28 января 1997 г. по вопросу допуска защитников, не являющихся членами коллегий адвокатов, Конституционный Суд Российской Федерации записал, что «условия, профессиональные критерии и организационно-правовые формы, обеспечивающие оказание квалифицированной юридической помощи такими лицами в уголовном процессе, определяются законодательством». Но в отношении близких родственников законодательство пока безмолвствует. При этом, как писал в своем Особом мнении к упомянутому Постановлению судья Конституционного Суда Э.М. Аметистов, «устанавливая разные условия для допуска к защите (адвокатов и иных лиц), законодатель, очевидно, исходит из того, что различный уровень формальной квалификации защитников еще не свидетельствует о различии их способностей, необходимых для осуществления защиты. Различие в уровнях квалификации может компенсироваться другими качествами этих лиц». Однако Уголовный кодекс и комментарии к нему не содержат указаний даже на минимально необходимые и достаточные качества и способности близкого родственника-защитника. Ведь не исключено, что вся защитительная деятельность родственника будет профанацией, сводясь попросту к обыкновенным свиданиям с обвиняемым без ограничения их количества и продолжительности. Как понять судье, какими побуждениями руководствуются обвиняемый и его родственник, на что они рассчитывают, ходатайствуя о допуске родственника к защите? А может быть, и не нужно никаких оснований: желаю иметь родственника защитником, заявляет обвиняемый, и все тут!

Теперь встанем на позицию обвиняемого в преступлении и его родственника. Отбросим утилитарный вариант — желание получить возможность свиданий без ограничений (хотя и эту возможность следует полностью использовать, учитывая бесчеловечные условия содержания обвиняемых в следственных изоляторах) и будем полагать, что обвиняемый, имеющий адвоката, ходатайствует еще и о допущении близкого родственника, действительно надеясь на реальную помощь в осуществлении защиты. Какова может быть реакция на это адвоката? Разумеется, что наилучшим вариантом будет, если адвокат против этого не возражает. А если возражает? Ведь отказаться от ранее принятой на себя защиты обвиняемого адвокат не вправе. Что же сможет дать участие близкого родственника в процессе? Ведь очевидно, что в общем случае, не имея должного юридического образования, близкий родственник не способен оказать обвиняемому квалифицированную правовую помощь в полном объеме. Это дело юриста-профессионала. Тогда чего же может ожидать от родственника обвиняемый? Поможет ли родственник адвокату или наоборот? В юридической литературе мы не смогли обнаружить даже отдельных примеров из практики участия близкого родственника в защите обвиняемого. В то же время автор на личном опыте убедился, что при некоторой предварительной правовой подготовке близкий родственник-защитник способен на многое. Утверждаю, что при перегруженности рядовых адвокатов одновременно несколькими делами, а еще более — при наличии адвоката «по назначению» близкий родственник прежде всего поспособствует адвокату в выявлении обстоятельств, оправдывающих обвиняемого или смягчающих его ответственность. Как отмечает кандидат юридических наук Л.Ю. Грудцына (Российской адвокатуре 140 лет. Адвокат. 2004. N 11), «вполне объясним с логической точки зрения тот факт, что качество юридической помощи, оказываемой по соглашению, и бесплатной помощи будет существенно различаться». Поскольку родственник лично заинтересован в исходе дела, то можно ожидать, что, получив доступ к материалам уголовного дела и изучив их с пристрастием, он скорее обнаружит в них противоречия в доказательствах, имеющуюся недоброкачественность доказательной базы, подлоги и фальсификации доказательств, процессуальные нарушения и другие нередкие сегодня «ошибки» следствия. Как пишет Д. Серебряков в книге «Особенности национального следствия», «. Адвокат — это здорово, но только теоретически. Без Вашего непосредственного участия в защите собственных прав никакой адвокат толком сделать ничего не сможет» (М.: ОЛМА-Пресс, 1999. Ч. 1). Возможно, автор этого высказывания и сгущает краски, но в подтверждение сказанного приведу несколько примеров из личного опыта защиты сына, который был задержан по подозрению в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 146 УК РСФСР, и заключен под стражу в следственный изолятор. Фабула дела проста. Согласно первоначально предъявленному моему сыну обвинению он, «. соучаствуя в организованной группе, согласно отведенной ему роли находился на трассе в районе поселка Т. и после появления автомашины КАМАЗ на трассе сообщил об этом по радиотелефону соучастникам в поселок Ш., где, получив его информацию, неустановленные лица остановили, напали, завладели этой автомашиной с грузом на сумму. рублей». Вину свою сын не признал, пояснив, что, работая в охранной фирме, был направлен в Т. своим начальником в порядке служебного задания и, не дождавшись появления там автомашины (она из-за поломки в пути опоздала на 12 часов), уехал домой.

По свойствам характера и опыту работы мне было важно иметь свое собственное мнение о виновности сына. Поэтому желание лично ознакомиться с материалами дела возникло почти сразу. Адвокат сына против моего участия в защите не возражала, правда, относилась к этому скептически, не очень надеясь на то, что удастся получить положительное определение судьи.

За время, пока тянулось предварительное расследование, я прочитал множество юридической литературы, проштудировал Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы, посетил десяток судебных заседаний в городском суде — хотелось получить предметное представление о работе адвокатов. Должен сказать, деятельность адвокатов в этих заседаниях меня не впечатлила. В прениях сторон преобладали выступления, построенные больше на эмоциональном воздействии на судей, чем на твердо установленных оправдывающих или смягчающих вину подсудимых доказательствах.

Расследование закончилось, заместитель прокурора города утвердил обвинительное заключение, и материалы дела поступили в один из районных судов Санкт-Петербурга. В тот же день в моем распоряжении оказалась одна из прошитых и пронумерованных копий обвинительного заключения, изучение которой только укрепило мое желание разобраться в обвинениях против сына самому. Нужно было ходатайствовать о допуске к защите.

Итак, первый вопрос: легко ли реализовать обвиняемому свое право на допуск к защите близкого родственника?

В канцелярии суда я выяснил, какому судье «отписано» дело. Наш адвокат знала о судье только то, что он из молодых и с норовом и вряд ли даст мне разрешение на защиту. Она оказалась права.

Выяснив время приема судьи, я с ходатайством от сына приехал в суд. В полутемном коридоре у дверей в зал заседаний толпилось человек двадцать. Игнорируя очередь, в зал с деловым и озабоченным видом все время проходили посторонние люди. Кто-то из очереди пытался возмущаться, большинство же молчали, боясь рассердить судью. Говорили, что судья не в духе. Наконец подошла и моя очередь. Вхожу.

В зале за одним из столов какой-то мужчина читает дело. Судья сидит за широким судейским столом, установленным на высоком, почти на метр выше уровня пола, помосте. Чтобы разговаривать с ним, нужно подойти к небольшому столику у самого основания помоста так, что посетитель вынужден смотреть на судью снизу вверх, задрав голову. Почему-то вспомнилась давняя беседа с одним из секретарей в райкоме КПСС. Только там секретарь райкома вежливо усаживал посетителя в низкое, мягкое кожаное кресло, утонув в котором он в каком-то унизительном полулежачем положении смотрел на сидящего на возвышении секретаря как на господа Бога. Здесь же «бог» и не подумал предложить посетителю сесть.

Опираясь на палку (я инвалид), стою перед судьей. Тот, склонившись над бумагами, делает вид, что очень занят и меня не замечает. Наконец поднимает голову и сверху выжидающе смотрит на меня.

Протягиваю ему ходатайство сына. Судья читает, молчит, потом возвращает мне бумагу.

— Незачем это. Что вы там будете делать, какой из вас защитник.

И тут, забыв главную заповедь, которую мне внушала адвокат, — не рассердить судью — я как-то неожиданно для себя говорю:

— Ваша честь, я пожилой человек. Может быть, Вы предложите мне сесть, и я дам пояснения?

Вот это сразу вывело его из себя.

— Смотри, он еще замечания делает, — возмутился судья, обращаясь к сидящему в зале человеку.

— Лучше бы вы занимались воспитанием своего сына, — это уже мне, — тогда не пришлось бы стоять перед судьей!

— Но Ваша честь, ведь закон разрешает мне быть защитником сына, позвольте, я Вам поясню, почему я намерен это делать.

— Не нужны мне ваши объяснения. Все, вопрос исчерпан, выйдите!

— Ваша честь, — прошу я, — выслушайте меня.

Но судью уже понесло:

— Не надо умничать! Я вам все сказал. Выйдите вон!

Пришлось уйти. Унижаться дальше не хотелось, да и бесполезно. Но не хотелось и сдаваться.

Через неделю я снова стоял в очереди, теперь уже к председателю суда, женщине. Когда подошла моя очередь, время приема близилось к концу. Не успел я начать разговор, как в кабинет бесцеремонно ввалился какой-то мужчина с папками в руках и сходу, не обращая на меня внимания, начал что-то обсуждать с председателем суда. И снова мне изменила выдержка: я возмутился.

— Сейчас мы закончим, и я Вас выслушаю — примирительно сказала мне председатель суда.

Наконец мужчина со своими папками ушел. Представившись, я прошу у председателя суда посодействовать мне в допущении к защите сына, поскольку судья меня допускать не желает.

— А у Вас что, имеется юридическое образование? — спрашивает она. — Не имеется? Но тогда как же Вы будете защищать сына, Вы же даже не знаете, что такое допустимость доказательств!

— Тем не менее, — отвечаю я, — закон ведь допускает к защите близкого родственника, я хотел бы эту возможность реализовать.

— Ну, хорошо, я переговорю с судьей, а Вы зайдите к нему через неделю-две.

Прошло две недели. Я снова у судьи. Теперь в кабинете. Чувствую, что я ему неприятен и контакта снова не получится. Так и вышло. Не дожидаясь, что я скажу, он сразу заявил.

— Я свое решение вам уже объявил и нам не о чем больше разговаривать, выйдите отсюда!

— Может быть, Вы все-таки выслушаете меня, Ваша Честь? Я ведь к Вам не чай пить в гости пришел.

В ответ еще грубее: — Выйдите вон из кабинета!

На очередное хамство нужно было как-то отреагировать. В канцелярии выпросил лист бумаги и написал жалобу председателю суда. Барышни не хотят принять и зарегистрировать. Почему?

— Так ведь председатель уже две недели в отпуске.

Оказывается, она ушла в отпуск на следующий день после того, как я был у нее на приеме. Говорила ли она с судьей о моей просьбе?

Вечером позвонил адвокату.

— Я же сказала, что разрешения судья не даст. Не раздражайте Вы их.

В разговоре выяснилось, что мужчина, вломившийся в кабинет председателя суда, которому я попытался помешать общаться с ней, боясь, что меня снова не выслушают, ссылаясь на окончание времени приема, — это помощник районного прокурора. Ну вот, еще у одного вершителя судеб я отметился! И все-таки пока не назначена дата начала судебного заседания, я решил использовать еще один шанс — просить помощи в Управлении юстиции города.

В Управлении юстиции меня направили в отдел, курирующий районные суды. Инспектор — пожилая женщина, по-видимому, из бывших судейских. Смотрит приветливо. Рассказав ей об отказе и о поведении судьи, объясняю, что обращаюсь в Управление не с жалобой, а с просьбой о помощи.

— Это в каком суде? — Спрашивает она. — Вам повезло, этот суд курирую я. Знаю я вашего судью — молодой еще, его часто заносит. Никаких препятствий, чтобы допустить Вас к защите сына, я не вижу и обязательно переговорю с ним.

Пожалуй, все, что можно было предпринять, я сделал. Оставалось ждать. Со времени поступления дела в суд прошло уже два месяца. Однако прошло еще шесть месяцев, когда я наконец получил по почте постановление судьи, в котором было написано: «Заявление обвиняемого. удовлетворить и допустить к участию в деле в качестве защитника отца обвиняемого». Вот он, субъективизм, — судья сходу заявляет, что мне нечего делать в процессе и выгоняет вон, председатель суда моего участия не исключает, а инспектор Управления юстиции не видит никаких препятствий! Потом судья меняет гнев на милость и принимает решение о допуске к защите. Какой диапазон мнений! Конфликт интересов налицо. Хорошо, что мне удалось переупрямить судью. Однако представляется, что во избежание конфликтных ситуаций, допуская участие близкого родственника-защитника в уголовном процессе, законодатель должен был определить условия такого допуска.

Теперь второй вопрос. Может ли быть результативной совместная работа близкого родственника и адвоката? Снова возвращаюсь к своему опыту.

В канцелярии суда мне впервые в жизни пришлось читать уголовное дело. Уголовное дело моего сына. Я понимал, что очень важно избежать пристрастных, субъективных оценок. Только факты! Сказался опыт научного редактирования — уже при беглом просмотре бросались в глаза явные нестыковки и противоречия. Вот протокол обыска, составленный при задержании сына. Написано, что у задержанного ничего не изымалось. Через месяц — расписка адвоката в получении от следователя изъятых при задержании вещей. Вот запись в протоколе, что о задержании устно сообщено матери задержанного. Это неправда! Дальше — больше! Изучив тома дела, перечитав их несколько раз от корки до корки, я обнаружил, что обвинение, предъявленное сыну, не подтверждается имеющимися в деле материалами.

Следствие утверждало, что сын находился на трассе в ожидании автомашины в районе поселка Т. и после появления там автомашины сообщил об этом по радиотелефону соучастникам в поселок Ш. Я уже знал, что привлечение в качестве обвиняемого возможно лишь при наличии достаточных доказательств. Стал искать ответ на вопрос: располагало ли следствие достаточными доказательствами того, что именно сын передал какое-то сообщение? Таких доказательств в деле не было, как и доказательств того, что некое сообщение вообще поступило из пункта Т. Не было и доказательств наличия у сына радиотелефона. Тем не менее в обвинительном заключении фигурировал номер телефона компании «Лентелеком», по которому сын якобы звонил из Т. Обратившись в компанию «Лентелеком», я получил официальную справку, что связь между пунктами Ш. и Т. по телефону этой компании в то время была невозможна, поскольку пункт Т. находился далеко вне зоны приема радиотелефонов компании.

Таким образом выяснилось, что обвинение, предъявленное моему сыну, представляло собой лишь домыслы следователя, не подкрепленные никакими, а не то что достаточными, доказательствами. Но оставались показания обвиняемых о том, что звонок с предупреждением о приближении автомашины все-таки был. Я сопоставил данные о времени поступления звонка, времени захвата автомашины КАМАЗ, расстоянии от Т. до Ш. и о скорости КАМАЗа на трассе. По согласующимся показаниям водителя КАМАЗа и обвиняемых время захвата автомашины — около 7 часов 45 минут утра. Время поступления звонка в деле указано: около 6 часов утра. Таким образом время между предупреждением о появлении КАМАЗа, сделанным якобы из Т., и прибытием машины в Ш. составляет 1 час 45 минут. Потерпевший водитель показывал, что КАМАЗ шел со скоростью 90 км/ч. При такой скорости за 1 час 45 минут машина пройдет расстояние порядка 140-150 км. Но ведь это означает, что предупреждение о появлении КАМАЗа сделано не из пункта Т., находившегося всего в 40 км от Ш. Конечно, следователю полагалось бы знать, у кого на трассе есть реальная возможность известить о прохождении автомашины с расстояния 150 км. Тем более что в показаниях одного из обвиняемых промелькнуло, что преступники искали связи на постах ГАИ. Однако эта версия следователем почему-то не рассматривалась.

Через полгода сыну было предъявлено еще одно сфабрикованное обвинение — в том, что, «получив информацию о времени прибытия автомашины с грузом в Санкт-Петербург от обвиняемого К., которую, в свою очередь, тому передал из Москвы обвиняемый А., сын передал ее В. (предполагаемому организатору преступления — Д.Т.)». Это обвинение было предъявлено 22 февраля. Опуская более мелкие несоответствия, укажу на главное. Из материалов дела видно, что показания К. о том, что он передал информацию сыну, впервые прозвучали только 28 февраля, т.е. на 6 дней позже, чем основанное на них обвинение было предъявлено моему сыну. Получается, что следователь дословно «предугадала» в тексте обвинения показания К., данные им только через 6 дней при допросе. И всех этих несуразностей не заметили адвокаты, присутствовавшие при предъявлении сыну обвинений! Не выявили они их и после, при ознакомлении с материалами дела.

К сожалению, и на суде в прениях сторон адвокат не сочла нужным использовать эти факты. Мои же обоснования судом и прокурором были демонстративно проигнорированы. Думаю, что свою роль сыграло их предвзятое отношение ко мне как к человеку, взявшемуся защищать «своего сынка». И вот результат: сын приговорен к 8 годам лишения свободы с конфискацией имущества.

Согласиться с приговором было невозможно. Поэтому параллельно с кассационными жалобами адвокатов я, воспользовавшись статусом защитника, самостоятельно направил в коллегию по уголовным делам городского суда кассационную жалобу. Приведя доказательства того, что сын не совершал вмененных ему действий, я детальнейшим образом описал факты нарушения следствием и судом множества статей Уголовно-процессуального кодекса, в том числе и нарушений, являющихся согласно закону безусловным основанием к отмене приговора. Об одном из таких нарушений — нарушении тайны совещательной комнаты, я уже писал в статье «О скорости письма и правосудности приговора» (Адвокат. 2001. N 2). Напомню: чтобы доказать очевидную невозможность за 30 минут написать в совещательной комнате текст приговора, оглашение которого продолжалось четыре часа, мне пришлось обратиться в Институт метрологии, чтобы официально определить возможную скорость письма. Беспрецедентным, даже по мнению незаинтересованных работников правоохранительных органов, было и другое нарушение закона — тоже в ходе судебного заседания.

Судебное заседание началось со скандала. При оглашении судьей обвинительного заключения один из адвокатов обратил внимание, что многие ссылки на листы дела в обвинительном заключении, читаемом судьей, не совпадают с нумерацией соответствующих материалов в записях, сделанных обвиняемыми и адвокатами при ознакомлении их с делом. Поскольку для ознакомления все материалы предъявлялись обвиняемым и адвокатам прошитыми и пронумерованными, то, полагая, что причина такого несовпадения должна быть выяснена судом, адвокаты обратили на это внимание судьи. На что получили грубую отповедь: «Я не знаю, что вы там написали; у меня все правильно» и судебное слушание продолжилось. Возражать судье двенадцать адвокатов не осмелились. Промолчал и участвовавший в судебном заседании помощник районного прокурора.

Действительно, в утвержденных прокурором экземплярах обвинительного заключения, полученных обвиняемыми и их адвокатами, было «все правильно» — ссылки на тома и листы дела исправлены от руки так, чтобы они совпадали с нумерацией соответствующих документов в томах дела, находящихся в суде. Однако у меня имелся утвержденный прокурором экземпляр обвинительного заключения, не подвергшийся «корректировке», т.е. не содержащий исправлений. В этом экземпляре, который я впоследствии представил кассационной инстанции, ссылки на тома и листы дела полностью совпадали с теми, которые имелись в записях обвиняемых и адвокатов, сделанных при ознакомлении с материалами дела. Было очевидно, что в промежутке от момента утверждения обвинительного заключения прокурором до рассылки его обвиняемым тома дела подвергались расшивке, а их содержимое — «корректировке», повлекшей изменение нумерации листов дела, что и потребовало внесения рукописных исправлений.

Сравнение первоначального и «скорректированного» обвинительных заключений показывало, что расхождение в нумерации соответствующих документов составляло от единиц до десятков страниц, а некоторые материалы перекочевали из одного тома в другой. Не исключено, что целью манипуляций с делом являлось незаконное дополнение или изъятие материалов дела в нужном следствию и суду направлении. Так, в дело, поступившее в суд в июне месяце, были вшиты материалы, датированные октябрем того же года! В томах дела, находящихся в суде, адвокат сына не обнаружила двух своих ходатайств. Незаконные манипуляции с делом включали и подмену листов обвинительного заключения. Находящийся в «откорректированном» обвинительном заключении подмененный лист содержал дополнительный текст, в том числе ссылку на прослушивание телефонных переговоров (при отсутствии в деле санкции на это действие).

Анализ прохождения материалов дела по цепочке следователь — прокурор — суд позволял сделать вывод, что расшивка и перекомпоновка томов дела произведены следователем в период нахождения дела в суде. В самом деле: сегодня вечером прокурор утвердил обвинительное заключение, а назавтра оно поступило в суд. Предположить, что манипуляции с делом выполнены в короткий период нахождения его в прокуратуре, было невозможно. Но ведь невозможно расшить и перекомпоновать дело, находящееся в суде, без согласия судьи. Отсюда был очевиден сговор следователей с судьей.

Именно эти факты грубейших нарушений закона прежде всего повлияли на решение кассационной инстанции. Приговор был отменен и дело направлено на дополнительное расследование. Коллегия по уголовным делам вынесла частное определение в адрес следствия. Следователь, проводившая расследование, была отстранена от дела.

При дополнительном расследовании новый следователь полностью исключила из обвинения сына действия, в которых тот обвинялся ранее. Однако в очередном обвинительном заключении появились новые якобы совершенные сыном деяния. Эти обвинения тоже были абсурдны, но их тоже пришлось опровергать фактами. Вторично дело слушалось в другом районном суде города. Теперь суд приговорил сына к пяти годам лишения свободы условно с испытательным сроком.

Как расценить этот результат нашей совместной работы с адвокатом? Думаю, все же положительно. Об оправдательном приговоре сыну нечего было и мечтать. Как пояснил мне потом наедине один из ответственных работников прокуратуры, надеяться на это было невозможно хотя бы потому, что к этому моменту сына продержали в следственном изоляторе 1143 дня. В день ареста ему было двадцать три года, в день освобождения из-под стражи в зале суда — почти двадцать семь.

Тартаковский Д.Ф., доктор технических наук, профессор (Санкт-Петербург).

Смотрите еще:

  • Мировой курчатовский районный суд г челябинска Курчатовский районный суд г.Челябинска Челябинской области Решением исполнительного комитета Челябинского областного Совета народных депутатов № 407 от 26.09.1985 года во вновь […]
  • Работа заместитель генерального директора чоп Работа Заместитель Директора Чоп Москва Вакансии с 1 по 4 из 4 Сортировать по: Дата | Соответствие ООО "БОРНЕО" - Москва Планирование и организация работы, инструктаж охранников; […]
  • 228 прим 1 статья ук рф Ст. 228 п. 1 ч. 1 является ли преступлением средней тяжести либо особо тяжелым? Здравствуйте, скажите пожалуйста 228 прим 1, часть 1. Это средней тяжести или особо тяжкое […]
  • Семейный кодекс пенсия ребенка Глава 9. Права и обязанности супругов на содержание. Статья 75. Право одного из супругов на содержание. 1. Жена, муж должны материально поддерживать друг друга. 2. Право на […]
  • Сколько составляет региональный материнский капитал Региональный материнский капитал в Биробиджане и ЕАО в 2018 году Региональный материнский капитал в Еврейской автономной области (ЕАО) принят Законом Закон Еврейской автономной области от […]
  • Заявление отказ от иска образец арбитражный суд Образец отказа от иска в арбитражном процессе Отказ от иска в арбитражном процессе - образец данного документа мы рассмотрим в настоящей статье. Разберемся, в каких случаях можно им […]
  • Статья 2002 ук рф Статья 5. Принцип вины 1. Лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные действия (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых […]
  • Раздел 5 гк наследственное право Законодательная база Российской Федерации Бесплатная консультация Федеральное законодательство Главная "ГРАЖДАНСКИЙ КОДЕКС РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ (ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ)" от 26.11.2001 N […]
admin

Обсуждение закрыто.