Госдума поправки ст 72 ук рф

Госдума поправки ст 72 ук рф

В Госдуме одобрили поправки в ст. 72 Уголовного кодекса РФ о порядке зачета дней, проведенных в СИЗО.

21 июня 2018 г. Госдума в окончательном третьем чтении приняла поправки в ст. 72 Уголовного кодекса РФ, согласно которым будет изменен порядок зачета времени содержания лица под стражей до вступления приговора суда в законную силу.

Согласно поправкам, один день, проведенный в СИЗО, будет приравниваться к

— полутора дням в дисциплинарной воинской части;

— двум дням при ограничении свободы, принудительных работах и аресте;

— трем дням для исправительных работ и ограничений по военной службе;

— восьми часам обязательных работ.

В случае лишения свободы один день в СИЗО засчитают как:

— один день отбывания наказания в тюрьме либо исправительной колонии строгого или особого режима;

— полтора дня отбывания наказания в воспитательной колонии либо исправительной колонии общего режима;

— два дня отбывания наказания в колонии-поселении.

Кроме того, два дня под домашним арестом засчитываются за один день содержания под стражей или лишения свободы.

Данная норма будет иметь обратную силу.

Фото: Государственная Дума Федерального Собрания РФ

Госдума поправки ст 72 ук рф

​Госдума в среду, 20 июня, поддержала во втором чтении поправки в статью Уголовного кодекса о зачете времени содержания под стражей до приговора суда в срок отбывания наказания в виде лишения свободы после приговора (ст. 72 УК РФ), сообщается на сайте нижней палаты парламента. В четверг Госдума рассмотрит поправки в третьем чтении.

В случае принятия документа правила зачета ареста в срок лишения свободы изменятся. ​Если суд приговорит подсудимого к сроку в исправительной колонии общего режима (в случае несовершеннолетних — воспитательной колонии), то каждый день в СИЗО будет считаться за полтора дня в исправительном учреждении. Если же суд отправит в колонию-поселение, то день в СИЗО будет приравниваться к двум дням лишения свободы.

Срок в СИЗО также будут учитывать при отбывании других видов наказания. Так, день в изоляторе будет приравниваться к двум дням принудительных работ, ограничения свободы или ареста; к полутора дням в дисциплинарном батальоне, к трем дням исправительных работ и ограничения по военной службе или восьми часам обязательных работ.

​При этом коэффициент зачета для домашнего ареста уменьшится. Сейчас домашний арест полностью засчитывается в срок лишения свободы, но в случае принятия законопроекта день домашнего ареста будет приравниваться лишь к половине дня в колонии.

Особо тяжкий законопроект

Проект поправок был внесен в Госдуму в 2008 году, первое чтение прошел еще в 2015 году; 20 июня ему исполнилось ровно десять лет, отметил в беседе с РБК его инициатор, председатель комитета Думы по госстроительству и законодательству Павел Крашенинников. Возвращение к документу не было внезапным, рассказал депутат: «У нас были поправки ко второму чтению, и, конечно, мы очень много согласовывали. Эти согласования все десять лет в повестке были. Все очень тяжело, но сейчас мы вышли на какие-то соглашения».

Изменения коснутся «не одной сотни тысяч» человек, прогнозирует Крашенинников; при этом он отмечает, что речь идет «не о выходе, а именно о пересчете сроков». «Сравнивать с одной или двумя амнистиями — это просто бессмысленно. Мы можем по одним и тем же статьям постоянно проводить амнистии, но мы отпускаем и потом снова заводим людей. Не легче ли какие-то универсальные правила предлагать?» — пояснил депутат.

Закон в случае принятия будет иметь обратную силу: пересчету будут подлежать сроки уже осужденным людям, но только в сторону уменьшения. Исключение — те, кто до суда находится (или сейчас находится) под домашним арестом, поскольку пересчет ухудшил бы их положение, объяснил депутат: «Поэтому [режиссеру Кириллу] Серебренникову и остальным беспокоиться нечего. Им срок будет зачтен «один к одному».

Новые нормы не коснутся приговоренных к лишению свободы в колонии строгого или особого режима, следует из законопроекта. В 2017 году суды в полтора раза чаще отправляли осужденных в колонии строгого режима, чем общего, и почти в пять раз чаще, чем в колонии-поселения. Это следует из статистики Судебного департамента Верховного суда. В зоны строгого режима отправились 97,8 тыс. осужденных, общего — 69,2 тыс., в колонии-поселения — 20 тыс. Еще 8,9 тыс. человек будут отбывать наказания в колониях особого режима (это зоны для пожизненно осужденных, а также тех, кто признан особо опасным рецидивистом).

Всего по состоянию на 1 июня 2018 года совокупно в колониях строгого и общего режима содержались 485,4 тыс. человек, из них в колониях общего режима — немногим более 120 тыс. человек, сообщили РБК в пресс-бюро Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН). В колониях-поселениях находились 35,1 тыс. человек.

Кого не коснутся новые правила перезачета сроков

— осужденных при особо опасном рецидиве преступлений;

— пожизненно осужденных и тех, кому смертная казнь заменена на лишение свободы;

— заключенных, у которых есть дисциплинарные взыскания;

— осужденных по статьям УК о теракте, содействии и публичным призывам к терроризму, прохождении обучения в целях террористической деятельности, создании террористического сообщества или организации; акте международного терроризма;

— осужденных за захват заложников — организованной группой или повлекший тяжкие последствия (например, смерть человека);

— осужденных за захват воздушного судна в террористических целях;

— осужденных за незаконное приобретение, хранение и перевозку наркотиков в крупном и особо крупном размере; сбыт, производство, хищение и вымогательство наркотиков в любом размере;

— осужденных за госизмену и шпионаж;

— осужденных за посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля, насильственный захват власти, вооруженный мятеж или нападение на лицо или учреждение под международной защитой, если они сопряжены с террористической деятельностью.

Решение об освобождении по перезачтенному сроку будет приниматься судом, предполагает автор законопроекта: суд будет обязан запросить из учреждения сведения о взысканиях осужденного, и в случае их отсутствия принять решение об освобождении, объясняет Крашенинников.

«У нас сейчас сплошная уравниловка — что домашний арест, что СИЗО, и неважно, какой режим человек получил. Но я был в разных учреждениях — это совершенно разные условия, разная жизнь, разная экология в прямом и переносном смысле. С учетом того, что у нас в крупных городах еще до революции половина СИЗО была построена, там находиться просто невозможно, особенно летом», — прокомментировал Крашенинников.

Особенно важна инициатива для бизнеса, убежден парламентарий: «Мы знаем, что арест — это фактически наказание до приговора, и такое наказание позволяет выбивать любые показания. Недобросовестные правоохранители этим, конечно, пользуются».

«Законопроект урезанный и, более того, наплевательский по отношению к позиции Конституционного суда по домашнему аресту. КС не раз говорил, что домашний арест — исключительная мера, такая же по значимости, как стража. Люди, которые были под домашним арестом, подтвердят, что разница только в условиях, а так — и психологически, и физически все это очень тяжело. В любом случае ты теряешь социальные связи и бизнес, и в итоге получается, что ты просидел год под домашним арестом и это превратилось всего в полгода колонии», — заявил РБК руководитель юридического департамента организации «Русь сидящая» Алексей Федяров.

По его словам, поправки могут превратиться в «дополнительное оружие» и станут «репрессивной мерой» в отношении бизнесменов, которым чаще стараются избирать в качестве меры пресечения домашний арест: «Человек будет понимать, что в СИЗО у него хотя бы день за день шел к строгому режиму».

День за два? поправки в ст. 72 УК РФ

один день в СИЗО должен приравниваться к:

полутора дням в дисциплинарной воинской части;
двум дням в случае ограничения свободы, принудительных работ и ареста;
трем дням для исправительных работ и ограничений по военной службе;
восьми часам обязательных работ.
В случае же лишения свободы один день в следственном изоляторе засчитают как:

один день при отбывании наказания в тюрьме и исправительных колониях особого и строгого режима;
полтора дня при отбывании наказания в исправительной колонии общего режима и воспитательной колонии;
два дня при отбывании наказания в колонии-поселении.

Кроме того, два дня под домашним арестом предлагается приравнять к одному дню в СИЗО.

Время содержания лица под стражей засчитывается в срок лишения свободы из расчета один день за один день в отношении осужденных при особо опасном рецидиве преступлений; осужденных, которым смертная казнь в порядке помилования заменена пожизненным лишением свободы или лишением свободы на срок двадцать пять лет; осужденных за преступления, предусмотренные статьями 205 — 2055, частями третьей и четвертой статьи 206, частью четвертой статьи 211, частями второй и третьей статьи 228, статьями 2281, 229, 275, 276, 361 настоящего Кодекса, и сопряженные с осуществлением террористической деятельности преступления, предусмотренные статьями 277 — 279 и 360 настоящего Кодекса.

ФСИН до 2019 года отправит в суды материалы для пересчета сроков наказаний

МОСКВА, 5 июля. /ТАСС/. Федеральная служба исполнения наказаний (ФСИН) России еще до нового года направит в суды материалы для пересчета срока наказаний всем осужденным, подпадающим под новые нормы закона о зачете одного дня в СИЗО полутора днями в колонии. В отношении воспитанников колоний для несовершеннолетних и колоний-поселений — до 3 октября. Об этом сообщили ТАСС в пресс-бюро ФСИН России.

«Документы на осужденных должны быть направлены в течение трех месяцев со дня вступления в силу федерального закона (о внесении изменений в ст. 72 УК РФ «Исчисление сроков наказаний и зачет наказания») в отношении лиц, отбывающих наказание в виде лишения свободы в воспитательной колонии и колонии-поселении, в течение шести месяцев со дня вступления в силу федерального закона в отношении лиц, отбывающих наказание в виде лишения свободы в исправительной колонии общего режима и лиц, отбывающих наказание в виде принудительных работ», — сообщили во ФСИН.

Закон, приравнивающий один день пребывания в СИЗО к полутора дням в колонии общего режима, был принят Госдумой 21 июня, утвержден Советом Федерации 27 июня, подписан президентом РФ и вступил в силу 3 июля.

Во ФСИН напомнили, что положения закона о внесении изменений в ст. 72 УК РФ коснутся только тех осужденных, которым назначено отбывание наказания в исправительных центрах, воспитательных колониях, колониях-поселениях, колониях общего режима (отбывающие наказание в колониях строгого, особого режимов и тюрьмах не подпадают под новую норму).

Согласно поправкам, время содержания лица под стражей засчитывается в срок лишения свободы из расчета один день за полтора дня в воспитательной колонии либо исправительной колонии общего режима и из расчета один день за два дня в колонии-поселении. Кроме того, изменен порядок зачета времени нахождения под домашним арестом в срок лишения свободы, который устанавливается из расчета два дня домашнего ареста за один день содержания под стражей или лишения свободы.

«Все необходимые документы на осужденных будут подготовлены администрацией учреждений уголовно-исполнительной системы и направлены в суды для пересчета сроков наказания и принятия решения», — подчеркнули во ФСИН.

Как ожидается, новая норма учета сроков наказания коснется десятков тысяч осужденных, уже отбывающих наказание. С учетом сроков содержания под стражей им могут быть сокращены сроки отбывания в колониях с нежесткими видами содержания в среднем от нескольких месяцев до полугода.

Госдума одобрила поправки в УК, которые ускорят время в СИЗО

По задумке авторов законопроекта, один день в СИЗО должен приравниваться к:

  • полутора дням в дисциплинарной воинской части;
  • двум дням в случае ограничения свободы, принудительных работ и ареста;
  • трем дням для исправительных работ и ограничений по военной службе;
  • восьми часам обязательных работ.

В случае же лишения свободы один день в следственном изоляторе засчитают как:

  • один день при отбывании наказания в тюрьме и исправительных колониях особого и строгого режима;
  • полтора дня при отбывании наказания в исправительной колонии общего режима и воспитательной колонии;
  • два дня при отбывании наказания в колонии-поселении.

Кроме того, два дня под домашним арестом предлагается приравнять к одному дню в СИЗО.

Законопроект содержит положение о том, что в случае его принятия действие новеллы будет иметь обратную силу. Это приведет к тому, что срок отбывания наказания уменьшится у значительного числа осужденных. В то же время его положения не будут иметь силы для лиц, осужденных за совершение особо тяжких преступлений и террористических преступлений.

Представляя депутатам законопроект, председатель комитета по госстроительству и законодательству Павел Крашенинников напомнил присутствующим: условия содержания в СИЗО достаточно тяжелые, «приближающиеся к пыточным». «Совершенно несправедливо, что один день в следственном изоляторе приравнивается к одному дню в колонии», – заявил он.

С учетом международного опыта мы пришли к мнению, что нужно менять эту ситуацию и делать ее более гуманной, справедливой, а самое главное – не давать повод недобросовестным правоохранителям наказывать до решения суда.

Депутат Павел Крашенинников

Депутаты единогласно поддержали законопроект, которому сегодня исполнилось ровно 10 лет – он был внесен в Госдуму 20 июня 2008 года.

С текстом законопроекта № 73983-5 «О внесении изменений в статью 72 Уголовного кодекса Российской Федерации (по вопросу зачета времени содержания лица под стражей до вступления приговора суда в законную силу в срок отбывания наказания в виде лишения свободы)» можно ознакомиться здесь.

Объединение с Bryan Cave – это некий закономерный этап нашего развития, нашего коллектива единомышленников, формировавшегося на протяжении более 20 лет, составляющего основу сегодняшней компании. 25 лет назад я начинал с маленькой юридической фирмы, потом мы объединились с Сергеем Пепеляевым и создали одну из лучших национальных юридических компаний в России того времени. Она просуществовала до конца 2008 года. В 2009 году мы с партнерами приняли решение об объединении с Berwin Leighton Paisner, известной английской фирмой, и создали Goltsblat BLP – российскую практику международной юридической фирмы. Следующий этап – слияние с Bryan Cave. Теперь мы продвинулись еще дальше в профессиональном развитии и стали глобальной юридической фирмой. Вместе с тем, несмотря на слияние, мы по-прежнему юридическая фирма с сильнейшей экспертизой в российском праве, и в этом смысле мы российская фирма и в то же время международная.

Объединившаяся фирма Bryan Cave Leighton Paisner располагает значительными ресурсами, начиная от Северной Америки и заканчивая азиатским регионом, – это дает новые ощущения и повышает нашу самооценку.

Конечно были сомнения, как мы будем дальше позиционироваться, что нам предлагать рынку, какая у нас теперь должна быть стратегия. Было много опасений, связанных с санкционными вопросами. Все это вносило определенную дисгармонию в наше существование и требовало решения задач, в том числе социальных внутри коллектива. Как мне кажется, сейчас мы с ними достаточно успешно справились. Мы начинаем активно продвигать в России наши глобальные возможности, в том числе и американскую экспертизу. Да, что-то мы потеряли, но получили больше за счет того, что можем предложить ресурсы глобальной компании. Мы начали работу над новыми большими проектами, у нас появились новые серьезные клиенты. Например, крупная международная авиакомпания, крупнейшие компании с государственным участием.

Пришлось адаптироваться ментально – политически и философски. Я несколько раз слышал вопрос, который мне задавали чаще всего очень осторожно: «Тебя поздравить или наоборот?». Я отвечал: «Конечно, поздравить», хотя в душе были сомнения. Сейчас я, наверное, с уверенностью могу сказать: «Поздравить».

Смена бренда – это еще и моя личная история

Мы привыкли существовать девять лет в одном определенном пространстве, в одной философии с брендом Goltsblat BLP, с пониманием стратегии, которую мы реализуем на рынке, а изменение названия, изменение статуса компании, безусловно, потребовало нового осмысления: кто мы теперь, что мы теперь и каким образом мы будем продолжать работать и развиваться.

Было много личных эмоций, с которыми мне пришлось справляться самому. Помогли коллеги, коллектив, семья. Я как-то пережил этот этап, посмотрел на эту историю с другой стороны и увидел гораздо больше преимуществ, чем недостатков. Например, новый статус позволил нам участвовать в тендерах на обслуживание двух российских госкомпаний, которые мы выиграли. Если бы у нас не было американской части нашей компании, вряд ли это было бы возможно. Вопросы санкций сейчас стоят очень остро.

Мы продолжаем активно развивать отношения с другими крупнейшими российскими компаниями и иностранными инвесторами, для которых очень важно то, что мы теперь часть глобальной фирмы.

Я всегда исходил из того, что бренд – это очень важно, но мы знаем десятки примеров, когда изменение бренда происходило очень быстро, старый бренд забывался. Наша задача – не пытаться цепляться за старое, а инвестировать как можно больше в новое, чтобы рынок как можно скорее увидел и понял, что такое новый бренд, почему он лучше, чем он более эффективен и почему мы стали другими, а не просто сменили вывеску. Да, «Гольцблат» ушел из названия компании, но личный бренд, мне кажется, никуда не делся. Я продолжаю общаться с клиентами, веду несколько серьезных проектов, теперь я работаю под брендом Bryan Cave Leighton Paisner, но Гольцблат остался, поэтому для меня это еще большее преимущество: с одной стороны, я остаюсь тем, кем я был, а с другой – я получил мощнейший ресурс, который позволяет мне предлагать более широкие возможности нашей фирмы.

В условиях санкций мне спокойно

На мой взгляд, рынок немножко поджался с 2014 года. Это вызвано несколькими вещами: санкциями и тем, к чему они привели, то есть к негативным экономическим последствиям. Рубль колеблется и это не приносит большого счастья для бизнеса. Юридический рынок один к одному коррелирует с экономикой, при этом я по-прежнему считаю, что многопрофильная международная компания имеет больше шансов развиваться и расти, чем узкопрофильная и маленькая. Даже в условиях санкций.

В условиях санкций, да, мы потеряли что-то, но мы выиграли больше за счет того, что стали глобальными и мы можем предложить другие ресурсы. Надо понимать, что правительства могут принимать какие угодно законы. Меня это не беспокоит. Мы же юристы — мы должны быть прагматичны. В 2003 году нам сказали, что только адвокаты должны представлять интересы в суде, и мы пошли в адвокаты. Потом КС отменил эту норму и мы пошли обратно. Скажут идти в монополию — пойдем в монополию. Вопрос организации нашей работы не имеет принципиального значения. Для нас принципиально, что мы можем предложить клиенту и как мы можем это сделать максимально эффективно. А если ты умеешь это делать, то форму организации своих навыков ты найдешь всегда.

Уход партнеров, «чтобы сохранить клиентов», – мне кажется, это лукавство

Причиной развода или выделения групп партнеров из юридических фирм могут быть самые разные: это может быть личная несовместимость с руководителем или другими партнерами. В большом количестве случаев причина «сохранить клиентов» – мне кажется, это лукавство. Хотя я не исключаю, что в отдельных случаях это может быть продиктовано желанием сохранить клиентов (например, из-за санкций). Но не факт, что эти клиенты пойдут за ними, поскольку для них важна защита. У больших компаний есть бренд, гарантии, страховки и заверения. Что есть у отделившихся? Группа из трех человек, да, они прекрасные ребята, замечательные юристы, но это группа из трех человек. И ты готов им доверить пятимиллиардную сделку?

Последние годы на рынке появилось большое количество успешных небольших компаний. Это «Кульков, Колотилов и партнеры», «Корельский, Ищук, Астафьев и партнеры», «Некторов, Савельев и партнеры» и другие. В таких национальных компаниях есть свои преимущества. Во-первых, у них есть своя рыночная ниша, которая позволяет им быть достаточно успешными. Во-вторых, они более самостоятельны в принятии решений, у них есть чувство собственности, которое позволяет им ощущать себя более самореализованными, чем просто юристам. Мы живем в ощущениях, и профессиональные ощущения – это возможность сказать, что я самореализован и востребован. Когда о тебе забывают, когда тебе не звонят, когда руководитель, старший партнер перестают с тобой общаться – всё это вызывает стресс. А маленькие компании позволяют культивировать чувство самореализации и востребованности, что дает ощущение удовлетворенности и некоего счастья.

Российские юрфирмы в одиночку не справятся с объёмами

Если гипотетически представить, что завтра всем иностранным юридическим фирмам запретят работать на рынке, то российские компании просто не справятся с колоссальными объемами (прим. подобные меры предполагались в первой редакции контрасанкционного законопроекта). Во-вторых, сами государственные компании пострадают, потому что не получат той экспертизы и того качества, которые им необходимы.

Это связано в первую очередь с различными правовыми системами, а при нынешних масштабах бизнеса без англо-саксонского права будет сложно. Кроме того, в нашей образовательной системе отсутствуют вещи, которые позволяют студентам осваивать международные правовые институты, связанные с крупнейшими сделками, финансированием. Этому можно научиться в ходе работы, но у тебя не будет достаточной квалификации. Работая в зарубежной фирме, даже российские юристы получают одну самую важную вещь – это институциональное понимание взаимоотношений бизнеса, акционеров и пр. Например, сделка финансирования, где банк предоставляет кредит.

В российской правовой системе это достаточно узко рассматривается. Если же ты понимаешь основные правовые институты в их общепризнанном международном значении, то ты можешь дальше работать в любой юрисдикции. Или, например, сделки по слияниям и поглощениям, там есть ряд общепринятых международных институтов: гарантии и заверения, call / put-опцион и так далее. Эти вещи в России не преподают. Да, сейчас они есть у нас в Гражданском кодексе, но пока они не получили массового понимания, осмысления и глобального применения.

Люди, которые считают, что Legal Tech заменит юристов, просто никогда не были в суде

Я технологии воспринимаю как вспомогательный продукт, который позволяет наиболее эффективно выстраивать процессы работы, а также эффективно коммуницировать с клиентом, коллегами и внешним миром. Это я называю технологическое развитие в юридическом бизнесе.

Вещи, связанные с искусственным интеллектом, – это просто еще один вспомогательный ресурс, который позволяет автоматизировать ту или иную ручную работу. Мы раньше тоже печатали на машинке, тогда не было электронной почты – только факс. Но если говорить о том, что юридическая профессия будет заменена роботами, то мы придем к одному интересному выводу: если юристы превращаются в роботов, то правосудие тоже будут вершить роботы? Тогда и правосудие должно вершиться в отношении роботов! Тогда вопрос: зачем мы, люди, вообще нужны?

Понятно, что некоторые рутинные и узко систематизированные вещи, такие как подача типовых исков в суд и разбирательства со штрафами ГИБДД, может делать робот, но есть вещи, которые без способности человеческого интеллекта анализировать, в том числе используя эмоции, невозможно выполнить.

Мы максимально интегрируем технологические решения в свои процессы. Все предложения, которые есть на рынке. Это система управления знаниями, весь багаж интеллектуального наследства. Это система учета времени юристов, это система коммуникации с клиентами. Масса всего! Внутренней разработки у нас нет, нам это ни к чему, мы покупаем продукты. Мы можем просить что-то доработать. Создайте для нас, юристов, более широкие возможности для реализации наших знаний и навыков – вот, что нам надо. А нас заменять не надо, мы сами заменимся, если что.

Путь от помощника до партнёра занимает 9 лет

Мы берем много студентов, у нас постоянно находится порядка 20–30 стажеров. Как правило, это студенты МГУ, МГИМО и ВШЭ. Они стажируются, мы на них смотрим, потом лучших принимаем в штат на позицию младшего юриста по получении диплома. В команде студенты развиваются, у них есть наставники. Если человек не закончил университет, то он будет работать помощником, пока не закончит, а сразу после этого он становится младшим юристом. В этой должности он может работать год-два – в зависимости от его способности развиваться и наращивать опыт. Дальше три года он работает юристом, далее несколько лет он работает старшим юристом. В целом до статуса партнера специалисты работают 7–9 лет.

Мы, конечно, принимаем и внешних юристов из других юридических фирм. Но «выращенные внутри» сотрудники более адаптивны к культуре, к традициям, к ценностям фирмы. У приходящих, как правило, была иная культурная среда и им необходимо адаптироваться к нашей. Что-то лучшее мы можем взять и от них тоже. Но культура в юридической фирме должна быть монотеистической, как и в любой другой организации. Без этого мы не сможем эффективно работать.

Очень важное и самое действенное в обучении кадров – необходимость себя заставлять исправлять то, что они делают не совсем качественно, не отвечающее принятым стандартам. К сожалению, бывают партнеры, которые себя этим не утруждают: «так сгодится». Я буду требовать от юриста идеальный продукт и буду тратить на это столько времени, сколько потребуется, до тех пор, пока не получу то, что надо клиенту, и то, что отвечает моим требованием к качеству и принятым в фирме стандартам. Тогда через какое-то время я смогу такого специалиста без оглядки отправлять к клиенту, зная, что он все сделает верно. Если партнеры не будут тратить время на стажеров, младших юристов, юристов, то продукт, который будет выходить из стен компании, будет не сильно востребованным. Клиент в следующий раз может и не обратиться. Наставничество – это вопрос профессионализма всей компании.

Социальные лифты в юриспруденции

Если мы оттолкнемся от банального «мой папа работает в «Роснефти» или «моя мама работает в министерстве», то другие социальные лифты – это только твоя работа, твоя настойчивость, трудолюбие и профессионализм. Это поможет попасть в большую компанию – такую, как наша. Это очень хорошая платформа для профессионального роста, причем это не только возможность стать консультантом в рамках компании. Это возможность в дальнейшем попробовать себя и на позиции инхауса, на очень хорошую позицию. Кому-то работа консультантом не подходит. Бывает, что человек сидит и у него ничего не получается, уходит в бизнес к клиенту и расцветает. И все выигрывают.

У кандидата должны быть фундаментальные, институциональные знания в юриспруденции. Английский язык – это некая данность, без него в профессию идти не стоит. Другие языки (например, знание в совершенстве японского или немецкого) могут дать вам только небольшое преимущество: деловой мир говорит на английском.

Человек должен быть обязательно пунктуальным, исполнительным, но при этом в своей исполнительности он должен быть креативным, не просто «побежал – сделал», он должен иметь способность и возможность сказать: мне кажется, что лучше сделать вот так, а грамотный руководитель и партнер всегда выслушают, а самый грамотный – найдет в себе способность признать, что он не прав, согласится сделать действительно правильно.

Еще одно качество – это социальная адаптивность: когда человек приходит в коллектив, он должен воспринимать культуру, которая существует, и принимать её. У всех разные способности к социальной и ментальной адаптации, и тут мы стараемся помогать. Ответь себе на вопрос «твое это или нет». Сможешь ты или нет. Пошел учить физику – не то, бросил. Пошел юристом и стал отличным специалистом. Я понимаю, что в 16–17 лет определиться с выбором трудно.

Про российскую высшую школу все уже сказано много раз, ее главная проблема – отсутствие какого-то понимания профессиональной работы. Может, я ошибаюсь и что-то поменялось, но я не вижу, чтобы студенты были готовы грамотно подавать информацию для клиента и коммуницировать с ними, вести себя на встрече. Понятно, как быть прокурором, оперативником, следователем и так далее их научат. Остальному – нет. Поэтому этим занимаемся мы, может быть, это и неплохо.

Для некоторых юристов деньги – это проблема

Никогда не стал бы работать, если бы мне предлагали участвовать в какой-нибудь афере, связанной с нарушением прав или этических норм поведения. Например, если юрист требуется для того, чтобы осуществить рейдерский захват, если юристу нужно выступить посредником между взяткодателем и взяткополучателем или даже участвовать в переговорах между ними. Для нас это неприемлемо.

Не стоит обманывать клиента – даже исходя из лучших намерений. Надо говорить клиенту все так, как есть, и уметь это сказать. К сожалению, очень многие хотят выглядеть лучше, чем они есть на самом деле. Если ты сказал «это займет столько времени, и, скорее всего, мы придем к такому результату», то ты должен это сделать. И если ты профессионал и обладаешь опытом, то, скорее всего, так и будет в 80–90% случаев, тогда клиент будет тебя реально ценить.

И еще одна проблема для некоторых юристов – это деньги. Деньги становятся основной целью их деятельности. В результате они пускаются во все тяжкие. Надо понять одну простую вещь: не надо говорить себе «я должен заработать денег», надо говорить себе «я должен профессионально развиваться, я должен профессионально оказывать услуги клиентам – тогда у меня появятся деньги».

Я могу написать целую книгу про стрессы юристов

Про это очень много сказано, и это действительно так. Не надо пытаться лечить стресс алкоголем, нужно больше общаться и заниматься спортом, в целом вести более активный образ жизни. Стрессы будут все равно, но с ними легче справляться, если не загонять себя в зависимости.

Были и будут еще тяжелые ситуации и жизненные, и профессиональные, но, мне кажется, я научился с ними справляться на эмоциональном уровне, на уровне сознания и понимания. Наркотики я никогда не употреблял. Насколько известно, подобные стимуляции загоняют еще в больший стресс и создают большую проблему, при этом мир, скорее всего, искажается и видится иначе. Для юриста важно быть в форме, важно быть успешным и довольным, вселять уверенность в клиента. Никто не доверит свои проекты юристу с поникшей головой. Ну и, конечно: «Client First».

Я плаваю. Стараюсь это делать хотя бы два раза в неделю. Получается не всегда. Обычно мне хватает проплыть километр. Я занимался водным поло в школе, и плавать мне нравится. Меня расслабляет музыка. Я воспитывался и жил в культуре 60-х, поэтому вечером, когда мне нужно просто абстрагироваться от работы, я включаю и слушаю The Rolling Stones, Pink Floyd, Led Zeppelin, Jethro Tull. Собираю винил, у меня его очень много, и я, естественно, ищу исключительно винил; не реплики, которые переписаны с цифры, это то же, что ITunes. У меня хорошая аппаратура, но, помимо нее, у меня есть «Мелодия-3», в 1982 году ее подарили отцу на юбилей. Я ее подключаю к своей аппаратуре, и звук идет очень чистый и более естественный, даже чище, чем с современной «вертушки». Возможно, это дело вкуса.

Проект о внесении изменений в ст. 72 УК РФ

Шесть лет лежит без движения фактически одобренный законопроект, позволяющий сократить сроки наказания российским заключенным.

На сайте «Российская общественная инициатива» (РОИ) началось голосование по предложению о внесении изменений в статью 72 Уголовного кодекса РФ, которое позволит приравнять один день нахождения в СИЗО к двум дням отбывания наказания в колониях.

Идея не новая. В Госдуме уже шестой год лежит подобный законопроект. Отличие от инициативы, вынесенной на голосование на сайте РОИ, лишь в том, что в думском проекте предлагается приравнять один день нахождения в СИЗО к полутора дням колонии, двум дням в колонии-поселении и трем дням исправительных работ.

Законопроект, зарегистрированный на официальном сайте Госдумы под номером № 73983-5 еще 20 июля 2008 года, инициировал Павел Крашенинников. Крашенинников — не рядовой депутат, с 1999 года, уже четвертый срок, возглавляет думский Комитет по законодательству. И вносить в Думу заведомо бесперспективные проекты не будет. И все равно документ как лежал без движения, так и лежит.

Не менее удивительно, что у законопроекта нет противников. Публично все выступают за принятие поправок в ст. 72 УК РФ. Потому что невозможно найти серьезных возражений против доводов, которые Крашенинников привел в сопроводительном письме к законопроекту. Кроме очевидной для всех несопоставимости условий содержания в СИЗО и в колонии, автор сослался и на рекомендацию Комитета министров Совета Европы, который предложил: «…в случае назначения судом наказания, не связанного с содержанием осужденного в камере, целесообразно засчитывать время, проведенное в местах содержания под стражей, в срок отбывания наказания с коэффициентом большим единицы».

Профильный комитет Думы поддержал проект.

Верховный суд России прислал лаконичный отзыв: «Замечаний и предложений не имеется».

Официальный отзыв Правительства России, подписанный еще Сергеем Собяниным (в то время вице-премьером и руководителем аппарата правительства), был более развернутым и даже содержал несколько поправок. Но в целом правительство не возражало против принятия законопроекта.

24 июля 2008 года Совет Думы также рекомендовал принять закон. Но рекомендацию проигнорировали.

В феврале 2010-го думский Комитет по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству снова вернулся к законопроекту и снова рекомендовал принять в первом чтении проект закона «О внесении изменений в статью 72 УК РФ». Комментируя решение комитета, Крашенинников говорил, что «поправки послужат гуманизации уголовно-исполнительной системы страны. В случае принятия законопроекта он будет иметь обратную силу, в результате чего сроки заключения сократятся почти у 200 тысяч осужденных».

Тут надо заметить, что закон не распространится на заключенных, условия отбывания наказания которых по своей строгости сравнимы с условиями СИЗО. Речь о тех, кто содержится в колониях строгого и особого режима, а также пожизненно осужденных. То есть массового освобождения особо опасных преступников можно не опасаться.

Тем не менее до голосования дело так и не дошло.

Чтобы у инициативы появился шанс стать законопроектом, который рассмотрит Госдума, за нее должны отдать голоса не менее 100 тысяч россиян. Поддержать проект можно на сайте«Российской общественной инициативы».

Смотрите еще:

  • Юридическая консультация кировский район Юридические фирмы, Кировский район, СПб Юридическая фирма ВЕДА 7-812-714-94-20 198035, Санкт-Петербург, Двинская ул., д. 10, корп. 2 Юридическая фирма Юридическая фирма ООО ”Юрискон” […]
  • 3 источники бюджетного права Источники бюджетного права Источники бюджетного права. Среди источников бюджетного права РФ прежде всего следует назвать Конституцию РФ. Ряд ее статей непосредственно устанавливают […]
  • Изменение способа исполнения решения суда общей юрисдикции образец Заявление об изменении способа исполнения решения Уже после рассмотрения дела одна из сторон может подать заявление об изменении способа исполнения решения суда. И это не обязательно […]
  • Разменять материнский капитал Можно ли получить материнский капитал наличными? Несмотря на 9 лет, прошедших к 2016 году с начала реализации программы материнского капитала в отношении семей при рождении или усыновлении […]
  • Правовые нормы семейного кодекса рф регулирующие вопросы брака Статья 3 СК РФ. Семейное законодательство и иные акты, содержащие нормы семейного права Новая редакция Ст. 3 СК РФ 1. В соответствии с Конституцией Российской Федерации семейное […]
  • Трудовой кодекс 2018 ст 72 Статья 72. Изменение определенных сторонами условий трудового договора СТ 72 ТК РФ. Изменение определенных сторонами условий трудового договора, в том числе перевод на другую работу, […]
  • Поправки к ст 72 ук новости 2018 Верховный суд предоставил выводы о времени действия "закона Савченко" Закон отменили еще в июне 2017 года, однако применение осталось под вопросом. Верховный суд Украины предоставил […]
  • Как оформить развод через суд Юридические консультации: Как оформить развод переселенцам Здравствуйте!Подскажите, пожалуйста, нужно оформить развод с мужем, вместе не живем. У обоих прописка донецкая, имеем справки […]
admin

Обсуждение закрыто.